Все дешево в Оше, не только такси. И это притом, что войну город пережил! Можно сытно поесть в центре южной столицы, заплатив всего 300 сомов. Я уже забыл, когда в Бишкеке на такую сумму наедался. Но вот гостиницы дорогие. 1 тысяча 500 сомов в сутки за номер-полулюкс - это уж слишком. Ночевать на улице я не рискнул, да и не позволили бы - комендантский час как-никак, и снял себе номер в небольшой гостинице к северу от Сулайман-Тоо.
Эмоциональная хозяйка подворья долго рассказывала свою версию случившейся войны (здесь у каждого своя, отличающаяся от прочих, история), и, шокированный подробностями, я с опаской отходил ко сну. Поутру, часов в 7, услыхал брань в коридоре. Какой-то мужик и хозяйка обсуждали последние политические события в государстве.
Узнал, что на площади Ленина принимают заявки от граждан на восстановление утерянных во время беспорядков паспортов.
- Какие документы необходимо представить? - спросил у паренька, сидящего с важным видом под елкой.
- Копию паспорта или свидетельство о рождении. Можно военный билет и водительские права. Для регистрации нового документа хватит. Стараемся помочь всем, в день обращаются около 15 человек.
Рядом на стенде развесили несколько десятков снимков пропавших без вести. На фото только мужчины в возрасте от 17 до 48 лет. Подходят к стенду люди, рассматривают пропавших.
- Узнал! Узнал! - всплеснув руками, закричал один паренек. - Это мой знакомый, мы с ним позавчера в одной чайхане выпивали. Где его родственники?
Розыскной работой пропавших в южной столице занимается общественная организация «Ош шейиттери». Меня провели в прохладную юрту, усадили на ковер и познакомили с ее председателем - Тургунайым Айтиевой.
- Мы держим связь со следователями, сыщиками, судмедэкспертами, мэром Оша и губернатором области, - сообщила она. - Пропавших без вести остается не более 30 человек. Через две недели будет проведен анализ ДНК по уже найденным останкам. В Москве или Германии - точно пока неизвестно.
На сегодня обнаружено более 20 погибших. При некоторых находим оружие и наркотики. Но работать стало сложнее, чем месяц назад: попадаются поселения, где местные жители не разрешают проводить эксгумацию тел. А захоронения-то эти незаконные! Потому проводим разъяснительную работу, добиваясь благосклонности родных и земляков погребенных.
Подле меня присели родственники пропавших, желая высказаться.
- Какова ситуация в городе? Мирно ли сосуществуют этнические группы? - спрашиваю их.
- Народ ни в чем не виноват. Но всегда находятся подлецы, готовые заниматься злодеяниями от его имени. Когда Кыргызстан ослаб, оставшись без власти и президента, они и напали. Все это было спланировано заранее, и то, что не удалось сделать в 90-м году, сделали сейчас.
- Говорить о том, что ситуация в городе стабилизировалась, рано, - продолжает Тургунайым. - По региону - да, но в Оше пока весьма не спокойно. Есть кварталы компактного проживания определенных этнических групп, где в двух-трех домах жили семьи другой национальности. Сегодня эти люди не могут вернуться в свое жилище - этническое большинство гонит их палками и камнями.
«Центр содействия международной защите» и «Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев» - две организации, активно помогающие ошанам продовольствием. Одежду предоставляют НПО и нередко частные лица. В мой приезд в лагерь беженцев «Комарово» за новую одежду разгорелся жаркий спор.
- Эта сорочка моему сыну! - с волнением сказала молодая мама, схватив рубашку на пункте выдачи.
- Нет, моему! - запротестовала ее товарка, пытаясь выхватить вещь.
Подошел ко мне пьяный мужик и стал знакомиться.
- Жизнь - странная штука. Вот так живешь, трудишься, любишь... И вдруг в один вечер все теряешь. Никого ведь и пальцем никогда не тронул, почему я должен страдать? Погляди, как мы здесь живем.
В небольшой комнате поставили 15 железных коек да пару тумбочек. Пока светло, беженцы находятся снаружи, обсуждая перспективы своего существования. Приют в «Комарово» нашли 95 человек, около 50 из которых дети.
- Пищу готовим на костре в пионерских условиях, - продолжил выпивший мужик. - Едим все из одного казана. В нем же кипятим чай.
Микрорайоны «Бир-Адыр» и «Тюлейкен» у северных границ Оша, где проживают представители разных этнических групп, разделяет только канал.
- Мы друг друга защищали и в 90-м, и в 2010-м, - говорят жители. - Простой народ всегда жил дружно, а Ош зажгли приезжие.
- Основная проблема для тюлейкенцев - невозможность выехать в центр Оша. Нас сразу останавливают местные агрессоры и требуют убираться вон из страны. Продукты везем из Аравана, часть жителей устремилась на заработки в Узбекистан и Россию.
- Я вам по секрету скажу, - шепнул на прощание один мужичок, - добро, награбленное в Оше, увезли в села Алайского и Папановского районов.
На въезде в город с северной стороны поставили блокпост. Сбоку присели трое служивых с автоматами и чай потягивают. Остановился я чуть поодаль и стал снимать военную технику.
- Стоять! - прорычал один, когда я двигался мимо. - Что ты снимаешь? Разрешение имеется?
- Это охотникам разрешение нужно, а мне нет, - сказал я и гордо удалился.
Начинало темнеть. А в Оше чуть смеркается - сразу улицы пустеют. Никаких ночных клубов, никаких прогулок влюбленных под луной - в военное время не до романтики. И транспорта общественного мало, а на окраинах даже таксистов не видать. Потому и заблудился я в незнакомом сожженном квартале, не ведая, куда податься. Вокруг разрушенные кафе и магазины, опустевшие заправки, ржавые кузова автомобилей... Словно в Чернобыль я прибыл, а не в некогда цветущий город с трехтысячелетней историей.
Первый же встреченный мной человек пригласил:
- Айда, земляк, арбуза отведай!
Прошли в старую постройку в конце огорода и устроили чаепитие.
- У меня рак, мне осталось недолго, - начал Алишер, мужчина 50 лет. - С начала июля живу у родственников в этом доме. Раньше мы жили на три семьи, но теперь поселились вместе у старшего брата, два других дома сгорели. Уже неделя, как родные уехали на полевые работы, а я на охране.
В моей крови намешано более 10 разных национальностей, выделять какую-то одну я не берусь. Я человек мира, и этого достаточно. Когда случились июньские события, мы жили с мамой и сестрой за городом. Мать была на пенсии и вела домашнее хозяйство, сестра работала учителем в школе. А я автомеханик. Помню то утро. Мы сидели перед телевизором и смотрели последние новости, где наши политики обещали народу покой и стабильность. Вдруг в дом ворвались семь человек, вооруженных автоматами. Это были не местные, а иностранные наемники, возможно, арабы. Меня связали, а сестру изнасиловали на глазах у матери и зарезали. У мамы тут же случился сердечный приступ, и она умерла. Меня избили, но отпустили, сказав, чтобы я передал «своим» убираться из страны. Вот так: по телевизору - одно, а в жизни - другое.
RSS
